Станут не нужны даже востребованные сварщики? Как изменится российский рынок труда уже в 2026-м — прогноз ученого

Рынок труда в 2026 году переживет несколько серьезных нововведений. Все — ради того, чтобы решить проблему катастрофического кадрового дефицита и пополнения бюджета. Какие перемены это за собой повлечет, читайте в материале MSK1.RU.

Итак, с 2026 года вырастает МРОТ, причем почти на 21% — он будет больше 27 тысяч рублей. Работодатели просто не смогут платить меньше (по полной ставке). Заодно будет проиндексирована зарплата для ряда бюджетников: учителей, врачей, научных и культурных работников — на 7,6%.

Государство также избавляется от лазеек, когда директора частных фирм формально получают зарплату меньше разрешенной: в 2026 году вводится требование начислять страховые взносы с заработка руководителей даже при окладе ниже МРОТ.

Также ИП тоже будут платить фиксированные взносы на пенсионное и медицинское страхование — в размере чуть менее 57,5 тысячи рублей. Если годовой доход ИП превысит 300 тысяч рублей, придется заплатить еще 1% с суммы превышения. Правда, при очень большом доходе лимит не становится «резиновым».

Но всё же главные новшества ждут в конкретных отраслях. Прежде всего, в здравоохранении: в 2026 году вернется старое доброе, забытое с советских времен распределение (закон заработает с 1 марта). Правда, плюсом к старой системе появится и новая, модная, — наставничество. Чтобы молодой доктор минимум 3 года отработал под кураторством старого и опытного.

Новая система еще даже не заработала, но уже так понравилась чиновникам, что ее хотят скопировать и в педагогике. По крайней мере, такую идею высказал глава думского Комитета по обороне Андрей Картаполов.

Ну и еще из важного — в России в 2026 году будет новый «Классификатор профессий и должностей». Чтобы идти в ногу со временем, в него включены, скажем, оператор дронов, инженер по промышленной кибербезопасности или цифровой HR-менеджер.

Новых профессий столько, что глаза разбегаются. А каким вообще будет он, новый рынок труда, где нейросети и роботы окажутся бок о бок с человеком?

— Наш президент заявил, что к 2030 году нам потребуется более 100 тысяч инженерных работников. Учитывая, в каком состоянии мы находимся, и то, что нам необходимо восстанавливать целые технологические цепочки, инженеры будут пользоваться огромным спросом. Более того, тех специалистов, которых мы не найдем внутри страны, будем приглашать извне, — прогнозирует в беседе с MSK1.RU руководитель оперативного штаба независимого профсоюза «Новый труд» Алексей Неживой, известный физик-ядерщик, в прошлом — ведущий инженер Института общей ядерной физики.

— То есть, какой совет вы бы дали родителям абитуриентов? Куда поступать, чтобы было гарантированное будущее у детей? На технаря?

— Мы переходим в шестой научно-технологический уклад. Фактически, в технократию, где приоритет отдается научно-техническим данным и научно-технологическому прогрессу. В противном случае проиграем гонку за выживание как страна.

Детям я рекомендую поступать практически во все высокотехнологичные отрасли. Если у ребёнка есть склонность к химии, математике, физике, биологии, программированию — вперёд. Потому что IT-отрасль сейчас будет на переднем фронте всего научно-технологического прогресса. От айтишников начнут требовать профильных знаний в тех областях, где они будут писать программы или работать.

— А как же роботы? Они не отберут работу?

— Да, мы видим трансформацию образования: линейный функционал заберут роботы. Не станет сварщиков, токарей и, скорее всего, даже кондитеров: авторские десерты останутся только в ресторанах и кафе, а массовое производство будет полностью роботизировано. Исчезнут водители такси и фур.

— Человеку что остается?

— А для человека теперь главное требование — максимально использовать когнитивные свойства, возможности мозга: ассоциативное мышление, фантазию, умение взглянуть на проблему с новой стороны.

В этом свете можно сказать, что нет неталантливых детей. У каждого есть свое умение — то, что он делает лучше других. И задача — не только родителей, но и государства, тех, кто управляет образованием, — создать такую систему, которая сможет выявлять эти способности в самом раннем возрасте. А затем вкладываться в их профессиональное развитие. Судьба детей в руках родителей, и действовать нужно уже сейчас.

Но это касается и государства, которое хочет выиграть гонку за выживание и которому также жизненно необходимо этой задачей озаботиться. IT, возможно, должно быть обязательной дисциплиной в каждом научно-техническом вузе. Инженер, который не умеет программировать, в шестом научно-технологическом укладе окажется невостребованным.

— Федеральные чиновники тоже говорят о востребованности инженеров и айтишников. Но недавнее исследование ВШЭ показало: на такие специальности чаще поступают троечники, которых на какие-то другие не взяли.

— Зачастую руководители предприятий и даже целых отраслей — люди, которые ни дня не работали в этой отрасли на низовых позициях. В этом корень проблемы. Из-за того, что руководитель не понимает специфики, возникают сложности с изменением системы профориентации и образования, которые должны быть ориентированы на нужды отрасли и крупных предприятий. Вместо того, чтобы формировать адекватный запрос к вузам, готовящим инженерно-технических работников, руководители пускают этот процесс на самотек, порой лишая финансирования даже то, что еще осталось.

Я сам учился на инженера-исследователя в экспериментальной ядерной физике. Все IT-навыки мне дали в вузе: занимался моделированием ядерно-физического эксперимента, писал программы и модули для подключения «железа» к компьютеру, частично программировал нейропроцессоры.

— А сейчас в некоторых колледжах и вузах инженеров готовят, судя по исследованию ВШЭ, вообще на уровне «школьной мастерской».

— Вы правы, вузы часто дают теоретические знания, не адаптируя программы к современным технологиям проектирования. И что мы имеем в итоге: кадровый дефицит в инженерной сфере в России — системная проблема, которая становится всё более острой. По оценкам, нехватка квалифицированных специалистов достигает от 280 тысяч до 600 тысяч человек. Ситуацию усугубляет разрыв поколений, недостаточная практическая ориентированность образования и отток кадров в другие отрасли, в первую очередь в IT.

Более высокие зарплаты в том же IT привлекают специалистов. По данным статистики, около 55% выпускников технических вузов не работают по профессии. Плюс, ну будем честны, часть квалифицированных кадров продолжает уезжать за рубеж.

Особенно остра нехватка в высокотехнологичных областях. В числе дефицитных: инженеры по кибербезопасности промышленных систем (нехватка — 35 тысяч), специалисты по промышленной роботизации (42 тысячи), инженеры в сфере альтернативной энергетики (28 тысяч), биомедицинские инженеры (18 тысяч), специалисты по композитным материалам (23 тысячи), инженеры-метрологи высокоточных систем (17 тысяч).

Также крайне востребованы инженеры-проектировщики (дефицит — около 30 тысяч человек), инженеры-технологи (около 20 тысяч) и специалисты пусконаладочных работ.

— Да уж, цифры сами за себя говорят. Молодому инженеру есть, куда пойти работать. Но если, например, у молодого человека просто нет склонности к техническим наукам? Получается, уже в скором будущем он вообще окажется не нужен в новом экономическом укладе?

— Есть прекрасные спортсмены, художники, писатели — хотя искусственный интеллект сейчас много пишет. Дизайнеры — это тоже крайне важный элемент будущего, потому что сейчас происходит слияние художественных и научно-технических талантов. Художник, создающий красивую и востребованную картину или дизайн, уже сегодня может совместно с учеными и инженерами воплотить эту идею — в виртуальной реальности или в реальном мире. Так что нас ждет необычное будущее. Массовое сознание изменится, и со временем мы к этому привыкнем.